Некоторое время я сотрудничал практически со всеми местными медиа.
Сейчас я полагаю, что журналист, репортер – этот некий наёмник, ландскнехт обстоятельств.
В этой сфере у меня остались знакомые. Я решился задать вопросы 4-м представителям различных местных медиа.
Пишущие журналисты. Вы читаете их каждую неделю.
Максим Берштейн
- Вы открываете утром какую-нибудь местную газету?
Нет. В Карелии это физически невозможно – у нас не осталось ни одной ежедневной газеты, ни местной, ни республиканской.
- Не местную?
Опять же нет. Не местная – это значит федеральная. Учитывая специфику производства газеты, в Карелию она попадет с опозданием минимум на сутки. А зачем мне позавчерашние новости? Да и сама по себе традиция утреннего кофе с газетой, мне кажется, канула в лету. Она еще сохраняется в Европе, которая вообще неравнодушна к традициям, но Россия гораздо более лабильна. Если есть бесплатные и куда более оперативные радио, телевизор, Интернет – зачем тратиться на бумагу? Газета перестает быть источником новостей, она просто не успевает напечататься, пока меняется обстановка. На мой взгляд, отныне газете принадлежит ниша аналитики. Это объемные материалы, которые тяжело воспринимаются с монитора, еще хуже – в виде телевизионной передачи, и уж совсем никак на слух.
- Гардиан или Сан?
Однозначно “Гардиан”. Меня не интересует жизнь знаменитостей и сексуальные скандалы. По этой причине тяжело было работать в “Комсомольской правде”. Даже при том, что карельская “Комсомолка” всегда отличалась абсолютным отсутствием “желтизны”, тяжело быть частью издания, на первой полосе которого - взаимоотношения Пугачевой с Киркоровым.
- Вы считаете себя именно журналистом, в классическом определении?
Безусловно.
- Как Вы стали журналистом? (Где Вы учились?)
Случайно. Тяга к этому ремеслу была всегда, но образование не позволяло. Но в конце 90-х в Петрозаводске мои друзья начали издавать замечательную газету «Город», и попросили у меня написать что-нибудь о службе в Израильской армии. Я написал, и в итоге меня зачислили в штат. Не смотря на отсутствие образования.
- Для кого вы пишите, по вашему мнению. Кто ваша аудитория?
Думающие люди.
- Как вы выбираете темы?
Сначала беру самые на сегодняшний день актуальные. Из них выбираю те, где что-то реально можно изменить с помощью общественного мнения, которое вольно или невольно создает автор материала. А уже из этого оставляю ту тему, которая у меня лучше всего получится.
- Почему местная журналистика такая беззубая?
Спорное утверждение. Пока я редактировал местную газету, меня не единожды вызывали на ковер за то, что мы поднимали серьезные городские проблемы и заставляли местную власть оправдываться. И не одни мы – в нескольких районах республики местные журналисты не раз шли на открытый конфликт с властью.
- Она, по природе, сервильная?
Ни в коем случае. Все зависит от людей. Но здесь определяющей является позиция заказчика, а в местных газетах это – местная власть. Когда у редактора зарплата 5 тысяч рублей, а все остальное – стимулирующие выплаты, которых его можно лишить, согласно закону, без объяснения причин, редактор триста раз подумает, прежде чем идти на конфликт. Сделайте газету финансово независимой от власти – и вы избавитесь от сервильности.
- Часто ли начальство чистит ваши репортажи?
Попыток было много. Получилось, по-моему, дважды. За 11 лет – это неплохо.
- На что можно поймать читателя?
Сегодня – в основном на первую полосу, и это, к сожалению, либо скандал, либо резонансный криминал. Реже курьез. Если первого сентября на первой полосе будет первоклассник с цветами – тираж останется на прилавке.
- Будущее - за инфотеймент?
Боюсь, да. По крайней мере, обозримое будущее.
- Что лучше – стройный алгоритм расстановки слов или эмоция?
В идеале - и то и другое в нужной пропорции. Но читатель, похоже, предпочитает эмоцию. Истеричный вопль он воспринимает лучше, чем хороший язык. Может, поэтому умер такой суперпопулярный в прошлом жанр, как фельетон. Возможно, в этом виноваты мы, журналисты – отучили.
- Открываю любую местную газету: одни вести с полей. Где аналитические материалы?
Они есть, но очень редки. Это явный недостаток профессионализма. Кто пойдет в местную газету на такую зарплату? Человек, способный заниматься грамотной аналитикой, найдет себе более хлебное место. В районную журналистику идут по остаточному принципу.
- Почему никто не отвечает на вопрос Why?
Да нет, пытаются. Просто в условиях сегодняшней конкуренции с электронными СМИ
все гонятся за “что, где, когда”, на “почему” не остается времени. Уверен, что это пройдет. Повторяю: газета – единственное средство массовой информации, где можно не торопясь, с чувством, с толком, с расстановкой проанализировать причины и следствия того или иного события.
- Вам не кажется, что все чаще материалы не цепляют, а убаюкивают?
К этому стремится заказчик. Главное для него – стабильность. Зачастую невозможно объяснить начальнику, что в городке населением 30 тысяч все про все и так знают, и задача газеты – лишь упорядочить эти знания и пресечь слухи. Впрочем, в нашей газете нам это удавалось, власть была вменяемая.
- Вот классический пример от моего коллеги Познера: вы приходите на интервью в важное министерство. На столе лежат бумаги, а все журналисты умеют читать вверх ногами. Вам эту неофициальную информацию не выдают - вы расскажите о ней на утро в газете?
Сложный вопрос. Конечно, надо искать другой источник, но это не всегда возможно. Придется довериться чутью. Но есть и другой аспект. Конечно, задача журналиста – донести до аудитории все, что узнал. Но ведь есть и сверхзадача: выражаясь романтично - сделать мир лучше. Я убедился на собственном опыте, что есть новости, которые не должны становиться достоянием общественности в ту же секунду. Самый известный пример – когда террористы в “Норд-осте” благодаря телевизионщикам в прямом эфире следили за действиями силовиков. Кто от этого выиграл, кроме рейтингов канала? А рейтинг – это всего лишь деньги. Так что в описанной Познером ситуации приходится выбирать самому журналисту, при этом оперируя такими понятиями, как “общественная значимость”. Ну, и «совесть».
